«Политика — есть концентрированное выражение экономики», - известное выражение Владимира Ленина актуально во все времена. С экономистом и предпринимателем Тилеком Токтогазиевым обсуждаем влияние «мягкой» и «жёсткой» сил крупных стран на экономику Кыргызстана. А также внутренние процессы, которые тормозят развитие кыргызской экономики.
- В разные годы разные страны старались оказать влияние на Кыргызстан. Если вернуться к самому началу независимости, началу 90-х, чьё влияние в экономическом плане было максимальным и почему?
- С момента развала СССР, так как мы были частью Союза, у нас остались традиционно крепкие экономические связи с Российской Федерацией и другими постсоветскими государствами. Но позже уже вступив в ВТО у нас началась эпоха, когда мы начади и с другими странами кооперироваться. Со вступлением Китайской Народной Республики в ВТО, Кыргызстан, который был индустриально-аграрной республикой в советское время, после развала Союза превратился в транзитный хаб, и пошёл по пути реэкспортной модели экономики. Большинство товаров из Китая попадали в другие сраны постсоветского пространства через нашу страну.
- Россия – наш исторический стратегический партнёр, регулярно выделяла нам кредиты, до недавнего времени наши трудовые мигранты там успешно трудились. Как менялась экономическая роль России в Кыргызстане с 1991 года? Влияние уменьшилось или усилилось?
- Влияние остаётся достаточно высоким. Начиная от трудовых мигрантов, которые работают в России и отправляют сюда свои деньги, что остаётся достаточно большой долей вклада в экономику. Заканчивая зависимостью от энергоресурсов, горюче-смазочных материалов: бензина, солярки, строительных материалов: древесины, металлических изделий. Если обратимся в Нацстатком, другие данные изучим, можем увидеть, что достаточно высокая зависимость сохраняется. И в обратную сторону. Если мы говорим о швейной отрасли, сельском хозяйстве, всё, что мы экспортируем, идёт в основном в Российскую Федерацию. Ягодный наш сектор, более 80% ягод отправляем на рынки России. Поэтому сложно сказать, что экономическая роль России снизилась. Просто за счёт повышения доли Китая в торгово-экономических показателях, понизилась зависимость от России.
Но, если смотреть на экономику как на некий организм, то приходится констатировать, что наш организм очень больной. И самые главные цифры, это отношение между импортом и экспортом - торговый баланс. У нас ужасный торговый баланс. Если я не ошибаюсь, даже по косвенным показателям, получается более 20 млрд долларов у нас импортируется товаров и услуг, и экспортируется на 2 млрд, включая золото. Это страшный дисбаланс и страшный торговый дефицит. Это говорит о том, что мы увлеклись реэкспортной моделью, в которой мы сами свою экономику слабо развиваем, при этом становимся некоей транзитной страной. То, что мы импортируем на 22 млрд, а экспортируем на 2 млрд, это равносильно тому, как, если бы семья тратила ежемесячно 200 тысяч сомов, при этом зарабатывая 20 тысяч сомов. Эти деньги, которые семья ежемесячно теряет, которые пополняются за счёт родственников, или мигрантских денег. Но ежемесячно эта семья уходит в минус. То же самое на уровне государства, то, что мы сами ничего не производим и у нас слабый экспорт, говорит о том, что если мы оцениваем государство, как некий организм, то получается, что организм достаточно больной.
- Товарооборот между Кыргызстаном и Россией по итогам шести месяцев 2025 года составил $1 млрд 909,3 млн. Россия поставила в Кыргызстан товары на $1,5 млрд. А вот экспорт КР в РФ составил $326,4 млн. О чём это говорит?
- Даже на примере одной России, получается, что ежегодно мы на полтора миллиарда закупаем, а экспортируем в пять раз меньше. Это большой сигнал, что нам пора пересмотреть экономическую модель, которая у нас с 90-х годов. Эта болезнь у нас была и раньше. Но лучше сейчас что-то менять, чтобы в будущем перестроить нашу экономику.
Очень большая проблема нашей страны в том, что у нас нет выхода к морю. Соответственно любая продукция, выпущенная в Кыргызстане, пока доедет до покупателя, становится дорогой. И ещё один факт, Кыргызстан самая далёкая страна в мире от любого океана. Мы должны принимать эти реалии. И исходя из этих реалий принимать решения в каких нишах потенциально, наша страна может быть конкурентноспособной, в чём наша сила и фокусироваться на этих направлениях.
Почему я сейчас развиваю ягодное направление? Ягоды — это недешёвый продукт. Если мы возьмём растениеводство и нарисуем некую пирамиду, то внизу, самые дешёвые - зерновые, потом идут овощи, потом фрукты. И на самом верху, как самые дорогие – орехи и ягоды. Это значит, что что бы мы не производили, пока это доедет до нашего экспортного клиента, стоимость логистики может стать дороже самого продукта. И представьте, выращивая картофель, как мы можем его экспортировать в ту же Россию, если стоимость доставки будет выше стоимости картофеля? Мы никогда не сможем конкурировать с российскими или белорусскими фермерами. Поэтому мы должны исходить из наших особенностей: у нас есть горы, чистые реки, хороший климат для ягодного сектора, и мы можем успешно выращивать и экспортировать премиальный продукт по всему миру.
Мы решили использовать опыт Калифорнии. Я познакомился с президентом California Strawberry Commission. Их компания на площади всего в 17 тысяч гектаров, выращивают клубнику на 3,5 млрд долларов. Это на 1 млрд долларов больше, чем совокупный экспорт Кыргызстана, включая золото. Это всего один продукт.
Какой подход мы используем? Мы понимаем, что должны учиться у чемпионов. Мы берем их технологии, привозим их кадры, включаем наши внутренние инвестиции. И как результат, за три года мы сделали очень большой прогресс, потихоньку появляется бренд кыргызских ягод и получаем некую монополию.
Например, Калифорнийские фермеры продают свою клубнику даже в Дубай. Полмира пролетает калифорнийская клубника, чтобы попасть на рынки Эмиратов. Мы тоже стремимся к тому, чтобы поставлять кыргызскую клубнику в страны Юго-Восточной Азии, Восточной Азии, Персидского залива. В те регионы, где за качественный продукт готовы платить большие деньги. Это только один пример в сельском хозяйстве, но мы могли бы в каждом направлении находить глобальные ниши, развивать целые индустрии и развивать наш экспорт.
- Можно ли называть ваши поездки для получения полезного опыта в Калифорнию, «мягкой силой»?
- Наш кейс немного другой, потому что мы были проактивными. Нас не ждали и не управляли этими процессами. Исходя из интересов Кыргызской Республики, и того, что нам надо развивать собственную экономику, экспортоориентированные направления в экономике, я выделил определенные нишы, которые нам надо развивать. Мы сначала искали технологии в Турции, Италии, Испании, и постепенно пришли к Калифорнии. То есть больше от нас пошла инициатива.
Но если взять в целом ознакомительные поездки наших фермеров за границу, с целью изучения опыта, то конечно, это и есть «мягкая сила». Япония через JICA, Германия через GIZ, Америка через USAID.
Но сейчас эта организация не работает, и поэтому «мягкая сила» США уменьшается в этом регионе и в мире. Как только пришёл Трамп, он сказал такую фразу: «Раньше мы платили всему миру, чтобы они нас ненавидели. Пусть теперь они нас ненавидят бесплатно!» В этом есть доля правды.
Потихоньку мы понимаем, что есть «мягкая сила» и до недавнего времени она была активной со стороны европейских партнёров, американцев, японцев, корейцев. Были программы социальной активности, было много организаций и институтов, через которые «мягкая сила» присутствовала в регионе. Но в последние годы мы видим, что присутствие западной «мягкой силы» сокращается. А «мягкая сила» России усиливается. Это происходит через бесплатные аттракционы в парке «Евразия», финансирование телеканалов, медиаагентств, концертов. Я думаю, что каждая страна, которая претендует на некое лидерство всегда это делает. Потому что «мягкая сила» всегда дешевле, чем «жёсткая сила». Ты либо мягко, через дипломатию, через социальные программы приближаешься и выстраиваешь какие-то отношения. Либо это могут быть какие-то агрессивные формы принуждения.
Я сам выпускник Кыргызско-Российского Славянского Университета. И в своё время, когда я там учился, состояние наших кампусов было настолько отвратительным, что это было обратной «мягкой силой». Мы ходили на дебаты в Университет «Манас», где шикарные кампусы, столовая, ходили в АУЦА, там их атмосфера: академическая честность, ценности. И постоянно это всё сопоставляешь, сравниваешь. Было ощущение, что на тот момент Россия просто «забила» на наш регион, потому что есть военная база в Канте и этого достаточно. Плюс, большая экономическая зависимость. А культурной и социальной работы с их стороны абсолютно не проводилось. И несмотря на то, что был университет, те условия, в которых мы учились, вызывали обратный эффект. Мы, сопоставляя с другими университетами: «Манас» — это «мягкая сила» Турции, АУЦА – «мягкая сила» США, понимали, какая страна и какая система к какому итогу приводит. Какие ценности там важны. Есть ли коррупция? Разводятся ли предметы? Не секрет, что в КРСУ это было. В то время, как в двух других вузах этого не было.
Одним словом, «мягкая сила» — это нормальное явление и я не осуждают ни Запад, ни Россию, ни Китай в желании её использовать.
- Недавно Евросоюз ввел санкции в отношении Кыргызстана, как к третьей стране, которая помогает России вести войну с Украиной. Пресс-секретарь Путина – Песков сделал заявление, общий смысл которого в том, что действия Кыргызстана - это не верность, а взаимовыгодное сотрудничество. Что Кыргызстан сам знает о рисках и действует в интересах своего государства. Как вы думаете, был ли шанс у Кыргызстана не поставлять подсанкционные товары в Россию, или тогда нас ждала бы «жёсткая» сила?
- Я не думаю, что эти санкции были введены из-за того, что был реэкспорт определенных товаров. Смысл этих санкций в том, что есть реальные причины для санкций, и это предупреждение, как в футболе «жёлтая карточка». Основная причина в том, что Кыргызстана используют, как площадку, чтобы через нас проходили криптовалюта, разные деньги. Были расследования, в которых показывали компании А7, связанные с Илоном Шором, возможно с Абрамовичем, которые помогают в денежных транзакциях. И эта часть была более обоснованной причиной. Но её не стали афишировать. Показали только реэкспорт, помощь в обходе санкций для России в реэкспорте товаров двойного назначения. Эти же товары разными способами проходят не только через Кыргызстан, но и через Казахстан, Узбекистан, Корею, Турцию. Товары найдут способ пройти через границу и они проходят. Второй момент, это публичное наказание нашей страны. И это сигнал в том числе другим странам, что вы можете быть следующими. К сожалению, мы стали такими, когда в школе хулигана ставят демонстративно в угол в назидание другим. Так называемая публичная порка.
- Санкции ЕС мы можем называть демонстрацией «жесткой» силы? Какие последствия ждут Кыргызстан?
- Одна из задач этих санкций – это демонстрация и сигнал другим странам, чтобы не помогали в обходе санкций. Говоря о последствиях, те товары, которые запретили представителям Евросоюза продавать в нашу страну не являются для нас мега критически важными. Есть много альтернатив из других государств, того же Китая, которые мы можем заменить. Самая большая угроза таких санкций – это потеря репутации. Появляются большие риски для наших предпринимателей, когда они хотят что-то отправить в Европу или купить там, другие товары, не запрещенные, или при денежных переводах. Это когда вы в банке делаете просрочку платежей по кредитам, у вас создается плохая кредитная история. Соответственно вам многие бонусы будут не доступны. И точно также есть риски, что по всем банковским транзакциям, через систему Свифт и другие системы, могут быть дополнительные проверки, задержки, связанные с прохождением комплаенса и т.д. Такие риски могут быть гораздо более страшными, чем запрет на продажу каких-то товаров из Евросоюза. То есть репутационные риски могут привести к проблемам в денежных переводах, транзакциях, для добропорядочных, законопослушных представителей бизнеса Кыргызской Республики.
- Поговорим о Китае. По итогам 2025 года таможенные расхождения Кыргызстана и Китая составили $22 млрд 225 млн. Это следует из сравнения данных Главного таможенного управления КНР и Нацстаткома КР.
Китай привел данные о товарообороте в $27 млрд 198,9 млн в январе - декабре, а вот Кыргызстан - $4 млрд 973,8 млн. О чём говорят расхождения?
— Это как раз один из показателей болезни нашей страны, что мы выстроили модель нашей экономики как реэкспортную. Те 27 млрд, которые показывает Китай, это настоящее количество товаров, которые проходят через Кыргызстан. Они у нас отмечаются. А от нас уже уходят в другие страны. Мы, по сути, стали неким хабом между китайскими производителями, некими посредниками, селлерами, и перепродаём товары в другие страны. Какая угроза? В какой-то момент конечные покупатели могут задуматься, а в чем ценность Кыргызстана? Зачем нам посредники, если мы может напрямую получать товары? И первые сигналы мы уже получаем. Россия внедряет системы подтверждения отправки товаров, и потихоньку реэкспортная модель будет ужиматься. Нам надо будет всё пересматривать.
Если раньше Кыргызстан в регионе считался самой либеральной страной в плане денежных переводов, валютной политике. Например, в Узбекистане было три курса валют, жёсткий контроль, в Казахстане тоже свои нюансы, то Кыргызстан отличался либеральной политикой в банковском секторе. Это тоже нам помогало быть привлекательными, как страна, через которую проходит транзит товаров, и вокруг этого мы создавали благоприятную экосистему.
Но мир меняется. В Китае тоже происходят очень сложные процессы. Экономически в Китае тяжело, потому что экономическая война, развязанная Трампом и которая поддерживается ЕС, введение высоких пошлин, приводит к тому, что многие производители, которые рассчитывали на богатые рынки, столкнулись с проблемами. Чтобы избежать высоких пошлин, они переводят свои производства во Вьетнам. Даже у нас, появление большого количества китайских предпринимателей, это одно из последствий экономической войны Трампа, объявленного против Китая. И они просто меняют юрисдикцию. Предприниматели уезжают из Китая, чтобы использовать юрисдикцию другого государств. Мы всё это видим.
Нашему правительству тяжело. Мы живём в эпоху больших изменений, происходят большие геотектонические сдвиги, мир меняется, глобальный мировой порядок меняется. Те авторитеты, определенные абсолюты, понятия демократии, свободы слова, всё начинает рушиться. И в эпоху перемен надо быть максимально гибкими, максимально адаптивными, при этом надо понимать последствия каждого своего решения. Мы тоже вынуждены подстраиваться, меняться. Но в то же время нам необходимо быть очень осторожными, потому что Кыргызстан стала единственной страной, которая попала под прямые санкции. И это плохой сигнал для нас.
Почему, например, это не был Казахстан, Армения, Грузия, Узбекистан, а именно мы? Это говорит о том, что мы где-то не доработали. Я уверен, что другие страны делают вклад намного больше в обходе санкций, но они грамотно работают и дипломатическую часть хорошо отрабатывают. Надо быть гибкими и дипломатичными. У меня было ощущение, что наши соседи казахи и узбеки в плане дипломатии играют в по-настоящему мульти векторную политику. Они умудряются это сейчас делать. Токаев встречался с Трампом, там хорошие комплименты сказал, на следующий день поехал к Путину и там хорошо пообщался. Это то, чему нам необходимо учиться и необходимо проводить многовекторную политику, при этом не наживать себе врагов.
Ни в коем случае не считаю, что нам необходимо выбирать один фронт. Наша география и история диктуют свои правила: у нас есть северный сосед, есть восточный сосед. Мы должны вести прагматичную, многовекторную политику, базируясь на интересах Кыргызстана, ставить их в первую очередь. Но я сейчас вижу, что небольшой перекос происходит в сторону России, и это вызывает определенные вопросы. И те санкции, которые вводятся, могут привести к ещё большей поляризации, что приведёт к тому, что Кыргызстан может уйти из многовекторности и выберет одну сторону. А это может привести к ещё более печальным последствиям, и, таким образом, мы будем увеличивать зависимость от нескольких государств. И наша задача работать над собой, усиливать экономику, свой народ, вкладываться в образование, науку, чтобы мы развивали собственный потенциал, при этом выстраивая очень хорошие отношения со всеми.
- Если посмотреть с каким жаром наши власти отдают все привлекательные бизнес-проекты Китаю, дают возможность массовому заезду китайцев, даже предлагают предоставлять им гражданство, это относится к «мягкой» силе, или это уже «жёсткая» экспансия?
- Я не думаю, что это происходит только в Кыргызстане. Я много путешествую и у меня широкий круг знакомств по всему миру. Я ездил в Китай, разговаривал с их предпринимателями, которые традиционно продавали свою продукцию в США. Они очень сильно пострадали, потому что на китайские товары наложены пошлины в размере 45%. И стоимость любого товара подорожало на 45%. Кто-то вылетает из игры, потому что его товар уже не конкурентоспособен на американском рынке. Кто-то переехал во Вьетнам и продаёт товар, как вьетнамский товар с меньшей пошлиной. На кыргызскую продукцию пошлина тоже 10%. В связи с этим происходит отток капитала из Китая. Китайцы разбегаются по всему миру, переводят свой капитал и это ощущается. Например, я слышал, что недвижимость в Японии тоже резко выросла в цене из-за того, что китайцы начали скупать там недвижимость.
У нас первый рост недвижимости произошел после февраля 2022 года, после начала российско-украинской войнв за счёт эмигрантов из России. А вторая волна с момента прихода к власти Трампа, когда он начал вести жёсткую антикитайскую политику, торговую войну, сначала ввел 55% пошлину, потом более 100%, и после переговоров договорился спустить до 45%. Будем наблюдать решения после визита Трампа в Китай.
Я никогда не мог подумать, что итоги переговоров глав США и Китая могут повлиять на Кыргызстан, но приведу пример. Оказалось, что 100% импортируемого чеснока в США поставлялось исключительно из Китая. И вся антикитайская политика Трампа привела к тому, что бизнес начал реагировать. Такие крупные покупатели, как Walmart, начали давать сигналы импортерам, чтобы они снижали зависимость от Китая и закупали чеснок в других странах. Я понял, что это наш шанс, найти определенную нишу. И чеснок, это новая ниша, которую мы будет развивать. Чеснок – это дорогой продукт. В августе мне удалось встретиться с основателем главного импортёра чеснока в США, нам очень повезло, мы заключили договор. Сейчас я нахожусь в Караколе, ездим по полям, изучаем. В этом году будет высажено 92 га чеснока по всей республике, который будет экспортирован в США.
Я стараюсь анализировать мировые процессы, как это может повлиять на Кыргызстан и как можно своевременно отреагировать. Это шанс для роста. В эпоху глобальных перестроек освобождаются определенные ниши, мы должны оперативно реагировать и занимать эти ниши. Было бы здорово, чтобы в Кыргызстане think tank об этом думали. Я это делаю в частном порядке, а представьте, люди, которые получают за это зарплату, аналитики, которые постоянно за этим следят, могли бы давать советы нашему правительству. Если так перестроить работу, мы могли быть эффективными в эпоху перемен.
- Кыргызстан долгие годы сидит на кредитной игле от Китая, впрочем, как и многие другие страны. Чем чревата подобная «доброта» великого соседа?
- Мы должны закрепить в виде какого-то документа, возможно доктрины, в которой необходимо четко прописать ограничения в политике выстраивания отношений с соседними государствами. Мы граничим с четырьмя государствами, и есть определенные риски: общие границы, этнические, демографические вопросы. И в том числе вопрос долгов, мы должны особо остро пересматривать. Было бы правильно, если мы долю внешнего долга КНР начали бы снижать, даже если придётся перекредитовываться у других государств, с которыми мы не имеем общей границы. Потому что это имеет определенные риски на примере «мягкой силы», которая проводится со стороны Китая. Мы знаем много примеров по миру, например государство Шри-Ланка, которая брала много долгов и кредитов у Китая, не смогла выплатить вовремя и целый порт перешёл в собственность Китая на 99 лет. В Африке много кейсов, когда строятся инфраструктурные объекты, а потом они, по сути, на 49 или 99 лет переходят под внешнее управление Китая. Когда страны не имеют общих границ это одна ситуация. В любом случае по долгам надо платить. Если ты не можешь платить, то лучше не бери. А когда ты берешь у соседа, это двойные риски. Особенно в эпоху перемен, когда мировой порядок меняется и рушатся те принципы, которые были сформированы после второй мировой войны: незыблемость границ, уважение суверенитета государств, когда эти принципы начинают нарушаться, то в такие моменты надо быть особенно осторожными.
- Что должны сделать власти Кыргызстана в ближайшей и дальней перспективе, чтобы оживить кыргызскую экономику без серого импорта и сделать её независимой?
- Я не открою Америку напомнив, что история развития десятков, сотен разных государств по всему миру за прошлые тысячелетия, выработала золотые правила, которые работают вне зависимости от формы правления, от режима: это может диктатура, это может быть демократия, это может быть монархия, это может быть и республика. Не важно. Важно понимать, что есть два базовых столпа любой экономики – это неприкосновенность частной собственности и независимая, справедливая судебная система. Если эти принципы нарушаются, то у нас, у кыргызов, есть такое понятие «берекет» - «благосостояние», «изобилие», и это изобилие будет уходить из нашей страны. К сожалению, этот принцип стал частенько нарушаться.
Например, когда начинают говорить, что есть богатый предприниматель, который в 90-х годах что-то не то сделал, и под этим соусом у него отнимают имущество. Это даёт сигнал молодым предпринимателям, которые только связывают своё будущее с Кыргызстаном, но видят, как у байкешек всё отнимают, они начинают думать: «Я потрачу 30 лет своей жизни на то, чтобы построить бизнес, затрачу огромное количество энергии, возьму кредиты, буду ответственно платить налоги. Но через 20 лет кто-то придёт к власти, назовёт меня «врагом народа» и отберёт моё имущество! Какой смысл тратить мне на ЭТО 30 лет драгоценной жизни?» Что будут делать эти молодые предприниматели? Они будут искать альтернативные страны, где этот принцип соблюдается незыблемо.
Важно давать сигнал со стороны властей, прежде всего своему бизнесу: «Будьте спокойны, никто вашу землю у вас не отберет! Никто ваше имущество не отберет! Никто не отнимет вашу компанию!» В этом должны быть уверены абсолютно все.
Мы видим какие-то позитивные инфраструктурные сдвиги в государстве, но мы должны четко понимать, что государственные госчиновники, даже суперталантливые, никогда не смогут заменить собой тысячи, десятки тысяч предпринимателей. Бизнес-среду никто из придворных талантливых менеджеров никогда не заменит. Даже самое сильное государственное предприятие в рамках одного государства не сможет быть конкурентным с маленьким предприятием, но которое работает по всему миру.
Мы должны смотреть на историю развития других государств и делать соответствующие выводы. Всё это уже есть, и не надо наступать на одни и те же грабли. Есть позитивные вещи, но есть и фундаментальные ошибки. Об этих фундаментальных ошибках я регулярно даю сигнал и большинство представителей бизнес-сообщества полностью разделяют моё мнение.
Интервью подготовила Лейла Саралаева