35 лет назад, после распада СССР, Казахстан и Кыргызстан обрели независимость и право самостоятельно выбирать свое будущее. За эти годы обе страны пережили колоссальные изменения: от демографических сдвигов до смены поколений, прошли через глубокие экономические кризисы и политические потрясения. В чем-то их траектории оказались принципиально разными, а в чем-то - поразительно похожими. Чего же на этом тридцатипятилетнем пути было больше: прорывных достижений или упущенных возможностей? И насколько в итоге оправдались ожидания общества?
В рамках совместного проекта «Независимость 2.0» редакции «Республики» (Казахстан) и «Новых лиц» (Кыргызстан) провели масштабное исследование постсоветского транзита двух соседних государств. В этом финальном материале цикла мы разбираемся, как менялись страны Центральной Азии, и подводим главные социальные, экономические и политические итоги их независимого развития.
Почему экономический рост не сделал людей богатыми
За 35 лет независимости Казахстан и Кыргызстан прошли огромный путь. Они отказались от советской плановой системы, создали свои валюты и банки, привлекли миллиарды долларов со всего мира. Но если посмотреть на цифры Международного валютного фонда (МВФ), то к 2026 году сложилась парадоксальная картинка: экономики стран выросли в разы, а вот жизнь обычных граждан лучше не стала.
В 1992 году ВВП на душу населения (простыми словами - уровень богатства страны в пересчете на одного человека) был мизерным: $169 в Казахстане и $208 в Кыргызстане. Сегодня, в 2026 году, показатели выросли до $17 503 и $3 202 соответственно. Но эти красивые отчеты маскируют огромную пропасть между богатыми и бедными.
В Казахстане главным двигателем экономики стали нефть и газ. Сюда пришли огромные иностранные деньги, но, как объясняет казахстанский экономист Меруерт Махмутова, сырьевая модель оказалась ловушкой. Нефтянка приносит государству миллиарды, но в ней занято очень мало людей.
Меруерт Махмутова: «У нас появились не только богатые люди, но и сверхбогатые люди мирового уровня, которые входят в список Forbes. При этом бедность никуда не исчезла. Рост ВВП далеко не всегда отражается на доходах большинства граждан».
Пока экономика на бумагах растет на 5% в год, минимальная зарплата в стране уже три года заморожена на уровне 85 000 тенге (около $190). Из-за высокой инфляции люди просто нищают. О том же говорит и кыргызский политолог Медет Тюлегенов: «В Бишкеке можно увидеть атрибуты сверхбогатой жизни вроде люксовых авто и особняков. Но рядом есть те, кому очень тяжело - это люди за чертой бедности».
Вторая беда Казахстана - «голландская болезнь», когда сырьевой сектор уничтожает все остальные. В данном случае пострадало сельское хозяйство.
Меруерт Махмутова: «У экономистов есть выражение: нефть убивает сельское хозяйство. В Казахстане нефть его практически убила. Если в 1991 году оно обеспечивало около 34% ВВП, то сегодня его доля составляет примерно 4%. Мы импортируем даже картофель, в магазинах можно увидеть китайскую или пакистанскую картошку. Хотя земли у нас достаточно».
Полностью интервью с Меруерт Махмутовой смотрите «Нефть убила экономику».
В Кыргызстане ситуация еще сложнее. Из-за постоянной политической нестабильности и правового беспредела реальные инвесторы в страну идти боятся. Свою «голландскую болезнь» республика тоже подхватила, но не от нефти, а от массовой трудовой миграции: деньги, которые рабочие присылают из-за рубежа, обеспечивают почти треть ВВП страны.
Власти Кыргызстана хвастаются, что последние три года ВВП растет на рекордные 11%. Но экономист Сапар Орозбаков призывает не верить красивой картинке. По его словам, чиновники просто набрали кредитов и строят на них стадионы и школы, выдавая это за успех.
Сапар Орозбаков говорит: «Только дилетанты, видя многочисленные строящиеся объекты, могут утверждать, будто в экономике произошел перелом. Строительство дорог, стадионов, школ и административных зданий в долг они выдают за экономическое чудо. Наши чиновники трубят на весь мир, что мы скоро станем Сингапуром. Но реального развития нет!»
Более того, на этих стройках часто работают даже не местные жители, а дешевые наемные рабочие из Бангладеш, Китая и Индии. Вместо создания реального производства власти построили экономику, которая просто проедает заемные деньги.
Полностью интервью с экономистом Сапаром Орозбаковым читайте по ссылке «Цена «экономического чуда» в долг»
Сегодня обе республики пожинают плоды старых ошибок. Вместо ремонта инфраструктуры чиновники годами занимались красивыми презентациями. Как результат - постоянные аварии на теплосетях, отключения света и дефицит воды в крупных городах.
В Казахстане ситуацию усугубляет то, что государство снова подмяло под себя бизнес через огромные нацкомпании. Из-за этого пенсионная система находится на грани кризиса: нормально копить на старость может только половина работающих казахстанцев. А знаменитый Национальный фонд (где к 2026 году скопилось более $80 млрд) вместо того, чтобы храниться для будущих поколений, тратится правительством на латание текущих дыр в бюджете.
Свою роль сыграла и война России против Украины. Обе центрально-азиатские страны оказались под ударом:
Казахстан столкнулся с дикой инфляцией из-за наплыва российских граждан, скрывающихся от мобилизации (резко выросли цены на аренду, еду и услуги) и теперь постоянно рискует попасть под вторичные санкции Запада.
Кыргызстан стал крупным перевалочным пунктом для поставок подсанкционных товаров в Россию и отмывания денег через стейблкоины. В результате чего и сам оказался под санкциями Евросоюза.
Несмотря на тяжелый экономический багаж, эксперты видят одно фундаментальное достижение этих 35 лет - это люди. Интернет и открытый мир сделали образование главным социальным лифтом. Новое поколение выросло совсем другим, и именно талантливая молодежь, которая получает опыт и образование за рубежом, остается главным шансом региона на реальные перемены.
Новые люди, государственный язык и исламизация
За три с половиной десятилетия изменились не только экономические графики - изменились и люди, и общество.
Начнем с того, что население двух стран значительно увеличилось. На заре независимости, в 1991 году, в Казахстане проживало 16 358 222 человека. В 2026 году численность населения составило - 21 083 626 человек. Население Кыргызстана также В 1991 – 4 422 00 человек. В 2026 – 7 403 612 человек. То есть прирост населения за 35 лет независимости составил более 4 с половиной миллиона в Казахстане, и около 3 млн человек в Кыргызстане. Это колоссальные цифры.
Но еще большее изменение произошло в самой структуре общества. В Казахстане и Кыргызстане выросло первое поколение, которое вообще не помнит СССР. Общество пережило мощную урбанизацию, вошло в глобальный интернет и заново пересобрало свою идентичность. С уходом советской плановой системы государственная опека закончилась, заставив людей рассчитывать только на себя.
Серик Бейсембаев, казахстанский социолог объясняет: «Средний возраст населения Казахстана сегодня - около 35 лет. То есть большинство граждан сформировались уже в независимой стране. У них совершенно другая память и социализация. Сейчас никто уже не ждет, что государство после вуза выдаст квартиру и найдет тебе работу, как это было принято в советское время».
В Кыргызстане происходили аналогичные процессы. Рухнувшая советская экономика буквально вытолкнула людей в свободное плавание.
«Государство перестало опекать граждан, вынудив их зарабатывать самостоятельно. В считанные годы, а то и месяцы, люди выработали принципиально новые модели поведения, осознав, что полагаться можно только на себя. Появились новые социальные группы. Во-первых, появились полноценные классы собственников и коммерсантов, нацеленных на заработок. Во-вторых, в условиях плюрализма зародился новый политический класс, карьера в котором больше не требовала жесткого встраивания в партийный аппарат. Наконец, возникло свободное гражданское общество: религиозные, местные общины и объединения, созданные людьми ради общего блага без тотального контроля государства. В этой новой реальности каждый нашел свою нишу - в бизнесе, политике или общественной деятельности», - говорит Медет Тюлегенов.
Возвращение к истокам и исламизация
Кроме того, обретенная свобода вероисповедания сформировала и совершенно новые типы идентичности.
Рост религиозности стал одним из самых заметных трендов тридцатипятилетнего транзита. После десятилетий советского атеизма и жесткого контроля над верой в Центральной Азии начался процесс, который эксперты называют исламизацией. По мнению социологов, это естественное заполнение идеологического вакуума.
Согласно статданным 86,8% жителей Казахстана считают себя верующими. Из них 73% -мусульмане, 25,7% - христиане, атеисты, неверующие, другие течения - 1,3%. По Кыргызстану цифры такие, из 87% верующего населения, мусульмане – 87%, христиане - 8 % респондентов, атеисты, неверующие и другие течения: – 5%.
«В советский период религиозность была подавлена и ограничена. Как только мы получили независимость, это табу исчезло, и очень многие нашли себя в исламе. Роль религии усилилась, и это закономерный процесс», - считает Серик Бейсембаев.
С этим согласен и Медет Тюлегенов, который связывает религиозный подъем с общим ростом консерватизма в регионе. Религиозные институты глубоко укоренились и сегодня во многих сферах диктуют повседневные правила поведения.
Кыргызская правозащитница Азиза Абдирасулова подтверждает: «Мечеть теперь есть практически в каждом селе. Но я не думаю, что это исключительно негативный процесс, нужно уметь находить позитивные моменты в любых тенденциях».
Средний класс: между бизнесом и государством
За годы независимости в обеих республиках сформировалась важная прослойка - предприниматели и средний класс. Правда, эксперты делают оговорку: в Центральной Азии средний класс имеет свою специфику и сильно отличается от западного аналога.
Серик Бейсембаев считает: «Если смотреть только на доходы, то к среднему классу в Казахстане можно отнести примерно 20–30% населения. Но классический средний класс - это люди, независимые от государства. У нас же огромная доля тех, кто хорошо зарабатывает и потребляет, - это сотрудники госсектора и нацкомпаний. Поэтому их сложно назвать полноценным средним классом».
В Кыргызстане средний класс, по оценке Медета Тюлегенова, все еще находится в стадии становления. Но эта прослойка стабильно растет и укрепляется, что заметно по внешним маркерам: покупке собственного жилья, хороших машин и возможности вывезти семью на отдых за границу.
Языковой разворот
Еще одно фундаментальное изменение - тектонический сдвиг в «языковом вопросе». В обеих республиках национальные языки уверенно возвращают себе доминирующие позиции, и этот процесс за последние годы резко ускорился.
Серик Бейсембаев: «Доля людей, которые хотят говорить на казахском, стала намного больше, и этот тренд продолжится. Перелом случился буквально за последние 10–15 лет. Во время наших социологических опросов уже 65–70% респондентов выбирают казахский язык. Это позитивный процесс, который может стать мощным объединяющим фактором для общества».
В Кыргызстане государственный язык тоже стал обязательным элементом системы управления. По словам Медета Тюлегенова, многие ведомства уже перевели весь внутренний и внешний документооборот исключительно на кыргызский. Из-за демографии заметный разворот в сторону родного языка идет и в школах. В вузах процесс тормозит дефицит качественных профильных учебников, но на бытовом уровне присутствие кыргызского языка увеличилось многократно.
Кто мы: вопрос паспорта и гражданства
Завершающим этапом перемен стал поиск ответа на вопрос: кем люди себя ощущают в новой реальности? И здесь Бишкек и Астана выбрали немного разные подходы.
Кыргызстану удалось сделать важный символический шаг в сторону равенства - убрать из документов национальность.
Азиза Абдирасулова: «Нам удалось убрать так называемую "пятую графу" из паспорта. Многим это нововведение не понравилось, но теперь наш внутренний ID-паспорт указывает прежде всего на то, что человек - гражданин Кыргызстана, независимо от его этнических корней. Чтобы единая идентичность окончательно прижилась, нужно просто время».
Вот уже 16 лет в Кыргызстане происходит процесс - нациестроительства.
«Создать рынок легче, чем современную политическую нацию. Государство, особенно после трагических событий 2010 года, системно занялось этим, запустив программу «Кыргыз жараны». Шаги в этом направлении делаются, но процесс требует времени», - говорит Медет Тюлегенов.
Полностью интервью с Медетом Тюлегеновым смотрите «Легче построить рынок, чем новую политическую общность»
В Казахстане же до сих пор не утихают споры о том, как правильно себя называть: этнически - казахами или политически - казахстанцами.
Серик Бейсембаев: «Конструкция "я - гражданин Казахстана" в целом работает, люди чувствуют эту принадлежность. Но полноценная гражданская нация рождается тогда, когда человек понимает, что может влиять на решения государства. А это невозможно без реального политического участия граждан в жизни страны».
Несбывшиеся надежды: иллюзии демократии и страх говорить вслух
В начале 1990-х годов общества Казахстана и Кыргызстана были полны романтического оптимизма. Людям казалось, что независимость автоматически принесет с собой крепкую демократию, свободу слова и верховенство закона. Однако спустя 35 лет приходится признать: многие из этих надежд разбились о реальность, а доверие граждан к государственным институтам продолжает падать.
Социолог Бейсембаев объясняет: «Основное ожидание, которое не оправдалось - это несостоявшаяся демократия. Первые годы независимости сопровождались активной политической жизнью, появлением новых партий и общественных движений. Однако впоследствии политическая система стала гораздо более закрытой. Многие граждане также связывали независимость с укреплением принципа справедливости и верховенства права. Ожидалось, что государственные институты будут работать в интересах общества, а закон станет одинаковым для всех. Но эти надежды не сбылись».
Полностью интервью с социологом Бейсембаевым смотрите Кантар обрушил иллюзии.
В Кыргызстане, который долгое время гордо именовали «островком демократии» в Центральной Азии, ситуация оказалась не менее драматичной. Построенные институты не выдержали испытания временем.
Медет Тюлегенов, кыргызский политолог видит причину в следующем: «Было ожидание, что наш “островок демократии” превратится в устойчивый риф, способный противостоять штормам. Институты, которые мы с оптимизмом начали строить в 90-х, оказались хрупкими. Быстрой и надежной фиксации демократических завоеваний не произошло. Государство нужно было укреплять именно как правовой институт, обеспечивающий систему сдержек и противовесов».
Кризис доверия и выжженное политическое поле
Хронические экономические кризисы, девальвации и непопулярные реформы последних лет привели к тому, что люди перестали верить властям в обоих государствах.
В Казахстане социологи фиксируют заметное падение рейтингов руководства страны.
«Мы сейчас проводим большое исследование на тему доверия молодежи различным государственным институтам. Оно показывает, что за последние 10-15 лет это доверие падает. Это связано прежде всего с ухудшением экономической ситуации. Девальвации и кризисы очень сильно снижали рейтинг доверия власти. Например, по данным исследования проекта “Демоскоп”, уровень доверия Касым-Жомарту Токаеву составил около 61%, в то время как Назарбаеву доверие всегда было на уровне 75-80%. Даже в кризисные периоды оно редко опускалось ниже 70%. Очень сильно упало доверие к парламенту и правительству. Особенно за последние два года. Это связано с рядом непопулярных решений власти. Перевод времени, строительство, налоговая реформа и другие, все эти решения ухудшили общий имидж власти», - говорит Серик Бейсембаев.
В Кыргызстане замеры доверия делать сложнее - там общественные настроения меняются слишком стремительно. К тому же специфика кыргызского транзита омрачилась сильным влиянием криминала, который укоренился еще на заре независимости на волне хаотичной приватизации и рэкета.
«Государство - инструмент разнородный. Доверяет ли человек судебной системе, если сам окажется на скамье подсудимых? Доверяет ли местному акиму? Ответы будут разными. Результаты регулярных опросов IRI (в том числе рейтинги доверия к конкретным личностям) очень подвижны. Например, в прошлом году глава ГКНБ Ташиев был на пике популярности, но замеры в настоящий момент могут показать иную картину», - говорит политолог Тюлегенов.
Доверие - категория гибкая. Был период, когда ОПГ в Кыргызстане доверяли больше, чем госорганам. И даже за справедливостью обращались к «бандитам».
«К сожалению, ОПГ укоренились и долгое время мимикрировали, оказывая деструктивное влияние не только на экономику, но и на политические процессы в стране», - говорит Медет Тюлегенов.
Результатом тридцатипятилетнего закручивания гаек в Казахстане стало практически полное исчезновение ярких лидеров общенационального масштаба, о чем с сожалением говорит казахстанский политолог Владимир Козлов.
«Если сравнивать нынешнюю ситуацию с периодом Назарбаева, то тогда политическое поле выглядело намного живее. Можно было назвать несколько человек, вокруг которых существовали реальные политические ожидания. Были фигуры, обладавшие собственным весом, своими сторонниками, своими ресурсами и амбициями. Сегодня таких фигур практически не видно. Это тоже результат той политической системы, которая последовательно формировалась на протяжении этих 30 лет», - объясняет Козлов.
В Кыргызстане также отсутствуют политики, готовые составить альтернативу действующему президенту Садыру Жапарову. Практически всех ярких политиков с президентскими амбициями либо осудили, либо судят.
Консервативный откат и цифровой надзор
Параллельно с закрытием политических систем в регионе произошел сильный консервативный сдвиг. Медет Тюлегенов отмечает, что если раньше либеральные ценности воспринимались нормально, то в последние 15 лет начался обратный разворот. Дошло до того, что в 2023 году Кыргызстан вошел в топ-5 стран мира с самыми высокими показателями предвзятости по Индексу гендерных социальных норм (GSNI).
Кыргызская правозащитница Азиза Абдирасулова напоминает, что платой за политическую незрелость стали бесконечные перевороты: «Наша главная трагедия в том, что в марте 2005 года страна вступила в черную полосу политических потрясений - смены власти неконституционным путем. Впоследствии это повторилось дважды: в 2010 и 2020 годах. Я всегда жестко критиковала Алмазбека Атамбаева, но у него есть историческая заслуга, которую мы, к сожалению, не смогли закрепить - мирная, конституционная передача власти. Но в 2020 году опять произошел неконституционный переворот, и сегодня мы живем с этим тяжелым грузом».
Полностью интервью с Азизой Абдирасуловой смотрите О правах человека за 35 лет независимости
В Казахстане революций не было, но страна пережила свой глубочайший шок - трагические январские события 2022 года (Кантар), которые окончательно разрушили общественные иллюзии.
Социолог Серик Бейсембаев говорит: «Кантар стал переломным моментом. До этих событий была надежда на то, что мы идем по верному пути, который заложил Назарбаев, а затем продолжил Токаев. Но после пришло разочарование. Когда Токаев объявил о строительстве Нового Казахстана и реформах, многие поверили. Люди рассчитывали, что появится политическая конкуренция, новые лица в политике и управлении, что власть начнет вести себя по-другому. Однако этого не случилось и поэтому последние 3-4 года мы видим сильное разочарование в обществе».
При этом удерживать контроль над обществом властям теперь помогают современные технологии. Политолог Димаш Альжанов подчеркивает, что цифровая эпоха полностью изменила правила игры.
«В 1990-х годах не существовало тех инструментов наблюдения и контроля, которые есть сегодня. Не было социальных сетей, возможности мгновенного распространения информации. И сейчас власти увидели, что недостаточно контролировать только традиционные медиа. Политическая активность переместилась в онлайн, а значит контроль необходимо усиливать и там. И сейчас основные ресурсы брошены на контроль информации, на контроль общественных настроений и на то, чтобы не допустить дальнейшего снижения легитимности режима», - Димаш Альжанов, политолог.
Этот тотальный контроль вернул в общество страх. Опросы Серика Бейсембаева показывают пугающие цифры: около 60% казахстанцев сегодня открыто говорят, что публично критиковать власть в стране опасно.
Геополитический страх: не потерять суверенитет
Несмотря на то, что обе республики празднуют 35-летие независимости, в обществе до сих пор жив подсознательный страх потерять свой суверенитет. И этот страх стал особенно осязаемым после начала полномасштабной войны России против Украины.
По мнению Серика Бейсембаева, люди не хотят терять суверенитет, хотят жить в независимом Казахстане.
«После начала полномасштабной войны России против Украины эта тема приобрела актуальность. Раньше 90% казахстанцев считали Россию другом и стратегическим партнером. Сейчас значительная часть населения видит в России угрозу для суверенитета. Если раньше подобные сценарии воспринимались как маргинальные, то сегодня отношение к ним стало заметно серьезнее», - говорит он.
В Кыргызстане этот страх носит более прагматичный характер. Бизнес, зажатый жесткими рамками ЕАЭС, бесконечные очереди из фур на границах и растущее присутствие крупных держав (России, Китая и Запада) заставляют людей сомневаться: способно ли государство вообще защитить их интересы?
Главная же проблема, по мнению экспертов, заключается в том, что в обеих странах до сих пор нет «народовластия» - законы и реформы по-прежнему спускаются исключительно сверху.
«Проекты всегда генерируются политическими группами или госструктурами. Общество чаще выступает в роли резонатора: власть прощупывает почву — готов ли народ, как он это встретит, будет ли исполнять. Успешных примеров законов, продвинутых снизу, у нас практически нет даже в самые демократические времена. Пожалуй, ярким исключением стал закон о домашнем насилии в 2010 году, когда женские НПО провели мощную кампанию и добились его принятия в парламенте. Проактивность граждан необходима, но пока инициатива остается монополией власти», - говорит Медет Тюлегенов.
В Казахстане ситуация идентична. По словам Серика Бейсембаева, начиная с 1995 года абсолютно все реформы в стране были направлены только на одну цель - усиление власти президента и сокращение гражданских свобод. А авторитарные режимы не умеют реформировать сами себя, если нет мощного кризиса.
Ценный опыт и тревожное будущее
За 35 лет Казахстан и Кыргызстан изменились до неузнаваемости. Обе республики столкнулись с одинаковыми глобальными трендами: взрывным ростом исламизации, мощным возрождением национальных языков, демографическим бумом и ростом ВВП. Но самое горькое - то, что базовые надежды, зародившиеся на заре независимости, так и остались нереализованными.
И все же эксперты призывают не впадать в полный пессимизм. Главный итог этих трудных лет - это колоссальный опыт выживания, который накопили общества двух стран.
«Надежду дает колоссальный опыт, который прожил наш народ за эти годы. Опыт - это ценнейший багаж, и неважно, родился человек в СССР или уже в независимом Кыргызстане. Опыт переживания кризисов и турбулентности приучает к стойкости. Да, у нас многое не получалось, но сами эти попытки позволяют сохранять образ будущего, в котором мы способны все сделать правильно», - не теряет оптимизма кыргызский политолог Медет Тюлегенов.
Казахстан же, несмотря на свое экономическое доминирование в регионе, входит в 2026 год в состоянии глубокой ментальной неопределенности, которая пугает и социологов, и аналитиков.
«Мы строили, закладывали независимый Казахстан, но сейчас возникает вопрос: что мы строим дальше? Это состояние опасно не только для общества, но и для самой системы управления. У Казахстана был хороший шанс стать экономически и политически благополучным государством, но этого не произошло. И для меня самое печальное, что тот потенциал, который у нас был и который все еще есть, мы можем не использовать», - заключает социолог Бейсембиев.
Материал подготовлен Назирой Даримбет, Юлией Козловой (Казахстан)
и Лейлой Саралаевой (Кыргызстан).