За годы независимости Казахстан пережил всего один транзит президентской власти и имеет лишь второго главу государства. В то время как соседний Кыргызстан сменил уже шестерых президентов, причем три раза через «революции».
В рамках проекта «Независимость 2.0» две редакции — «Республика»(Казахстан) и «Новые лица» (Кыргызстан) — исследуют постсоветское становление двух бывших республик СССР. В этой статье цикла речь пойдет о том, как менялась власть и проходили президентские в двух странах Центральной Азии.
Почему в Кыргызстане шесть президентов, а в Казахстане всего — два?
За годы независимости в Казахстане состоялись семь президентских выборов: первые прошли в декабре 1991 года, а затем прошла череда внеочередных голосований в 1999, 2005, 2011, 2015, 2019 и 2022 годах. На всех выборах до 2019 года победителем становился первый президент Нурсултан Назарбаев, а после того как он передал власть Касым-Жомарту Токаеву, последний неизменно «побеждает» на выборах.
В Кыргызстане состоялось 9 президентских кампаний, но власть менялась пять раз, из них два раза мирным путем и три раза в ходе революций.
Массовые выступления против кланового правления и фальсификации парламентских выборов переросли в «Тюльпановую революцию» в марте 2005 года. В результате протестов первый президент Аскар Акаев бежал из страны, а к власти пришел Курманбек Бакиев.
Народные волнения из-за коррупции и резкого роста тарифов в апреле 2010 года получат название Апрельской революции. Президент Курманбек Бакиев был свергнут и покинул республику, после чего страна перешла к парламентско-президентской форме правления.
Затем в Кыргызстане к власти придет Временное правительство во главе с Розой Отунбаевой, а в 2011 году на выборах изберут следующего президента – Алмазбека Атамбаева. В результате выборов в 2017 году он фактически передаст власть другу - Сооронбаю Жээнбекову, который продержится до следующей революции не более трех лет.
В октябре 2020 года после парламентских выборов, результаты которых оппозиция сочла сфальсифицированными, в республике начнутся беспорядки. Сооронбай Жээнбеков уйдет в отставку и к власти придет Садыр Жапаров.
Если в Казахстане выборы президента происходили в ситуации «цементной» стабильности, то в Кыргызстане приход почти каждого президента сопровождался «революциями», госпереворотом или массовыми волнениями. Но нужно отметить, что в Казахстане за годы независимости произошли Жанаозенские события в 2011 году и январские события в 2022 года, которые пошатнули легитимность власти.
Почему в соседних республиках с общей советской историей, схожим режимом и менталитетом по-разному менялась власть?
Казахстанский политик Владимир Козлов, главными причинами называет особенности государственного устройства и масштабы самих республик государств.
«Территориально Кыргызстан невелик. Там существуют коммуникационные особенности, позволяющие очень быстро собраться, договориться и действовать совместно. Это чем-то напоминает Грузию. Условно говоря, крикнул с одной горы на другую - и люди уже собрались. Для политических процессов это имеет огромное значение», — говорит он.
Другим важным фактором политик считает структуру самого общества.
«В Кыргызстане существует фактически два крупных полюса — север и юг. В Казахстане ситуация гораздо сложнее. Здесь есть жузы, региональные группы влияния, кланы, множество дополнительных факторов, которые дробят общество. Если в Кыргызстане конфликт развивается между двумя центрами силы, то в Казахстане одновременно действует множество игроков. Всегда появляется кто-то сбоку, сверху или снизу, и это значительно усложняет любую политическую мобилизацию», — объясняет Козлов.
По его мнению, также существенную роль сыграл и накопленный политический опыт кыргызского общества.
«После первых «революций» в Кыргызстане появились определенные политические навыки и шаблоны поведения. Люди поняли, как можно добиваться своих целей. В Казахстане таких навыков, к сожалению, не возникло. Здесь многие продолжают считать себя вне политики, пока политика напрямую не касается их жизни. Но когда она приходит к ним, обычно оказывается уже слишком поздно. Все политические процессы здесь происходили гораздо более вяло и размыто», — убежден Владимир Козлов.
Полностью интервью с Владимиром Козловым смотрите по этой ссылке:
В свою очередь казахстанский политолог Димаш Альжанов считает, что причина разного политического сценария в двух республиках в различиях политических режимов и степени концентрации власти.
«В Казахстане произошла реальная консолидация и автократизация режима. Конституция 1995 года финализировала процесс усиления президентской власти, а наличие нефтяных доходов позволило режиму кооперировать недовольные элиты и избежать серьезных расколов», — говорит он.
По его словам, в Кыргызстане ситуация развивалась иначе из-за меньших ресурсов власти и существования нескольких конкурирующих политических групп.
«Смена власти и непродолжительное правление Бакиева создали более рыхлую основу для авторитарного режима. Поэтому в Кыргызстане смена президентов происходила чаще», — отмечает политолог.
Полностью интервью с Димашем Альжановым смотрите по этой ссылке: Новый транзит власти в Казахстане
Однако, по мнению самих кыргызских экспертов «революции» так и не привели страну к честным выборам, цивилизованной смене власти и другим демократическим изменениям несмотря на то, что Кыргызстан некогда считался «островком» демократии в Центральной Азии.
«Наша главная системная проблема в том, что мы хорошо умеем разрушать старое, но пока плохо умеем строить новое. Мы сломали коррумпированную вертикаль, но оперативно возвести качественные институты управления не смогли…Они совершили революцию, но не имели четкого пошагового плана: а как управлять страной дальше?», — говорит кыргызский политолог Алмаз Тажибай, вспоминая один из этапов, пройденных страной.
Полностью интервью с Алмазом Тажибай смотрите по этой ссылке: Алмаз Тажибай: "В политике предательство - это норма"
Экс-судья Конституционной палаты, кандидат в президенты Кыргызстана Клара Сооронкулова считает, что причина неудач революций в том, что каждый кыргызский президент «тянул одеяло» на себя.
«Находясь на вершине, нельзя думать, что ты будешь там вечно. Нужно извлекать уроки из прошлого, анализировать природу своего народа и прогнозировать сценарии. К сожалению, пока наша история показывает, что каждый кыргызский президент замыкал все процессы исключительно на себе. В итоге мы имеем полное отсутствие работающих институтов, тотальную зависимость от конкретного лица и привычку молиться на очередного лидера».
«Тюльпановая революция» и устранение конкурентов
На фото: участница Тюльпановой революции 24 марта 2005 года. Фото В.Оселедко
Президентские выборы в Кыргызстане и Казахстане, как уже отмечалось проходили в очень разных условиях: начиная от политической ситуации до числа кандидатов.
Одна из особенностей президентских выборов в Казахстане практически все они были досрочными.
«Они никогда не проводились строго в те сроки, которые были предусмотрены Конституцией, постоянно переносились и проводились досрочно. Это говорит о том, как функционировала политическая система», — отмечает Владимир Козлов.
Говоря о наиболее заметных кампаниях, политик вспоминает президентские выборы 1999 года. Напомним, это были фактически первые альтернативные президентские выборы в Казахстане.
В них помимо Нурсултана Назарбаева, приняли участие - лидер Коммунистической партии Серикболсын Абдильдин, председатель Таможенного комитета республики Гани Касымов и сенатор Энгельс Габбасов.
«Хорошо помню ту кампанию, Абдильдин был действительно сильный кандидат с серьезной поддержкой населения. За ним не тянулся никакой негативный шлейф, это был человек с кристальной репутацией. Тогда я жил еще в Актау, и знаю, что на западе большинство населения поддержало его. Тогда даже слетел с места аким Мангистауской области, другие какие-то руководители за такие результаты выборов, — вспоминает Козлов. — На мой взгляд, это были одни из наиболее искренних выборов за все годы независимости. Именно поэтому власти пришлось прибегать к очень грубым фальсификациям, чтобы сбить Абдильдина с финишной прямой».
Он также напоминает, что политический вес Абдильдина был связан не только с его личной репутацией, но и с его ролью в политической системе того времени:
«Нужно не забывать, что Серикболсын Абдильдин был председателем Верховного Совета, который в свое время был в жесткой оппозиции к Назарбаеву. Именно поэтому между ними было серьезное противостояние. В итоге Верховный Совет распустили, а президентская вертикаль начала укрепляться».
По официальным данным, на состоявшихся 10 января 1999 года президентских выборах, Нурсултан Назарбаев набрал 79,78% голосов, Серикболсын Абдильдин -11,7%.
В свою очередь Алмаз Тажибай вспоминает, как первый президент Кыргызстана Аскар Акаев стал превращаться в автократа, что привело к первой революции в стране.
«Со временем он обзавелся собственным кланом. Страна начала делиться на южных и северных, началась местечковая дележка. И здесь ключевую роль стала играть его семья. Родственники осознали вкус власти и начали влиять на президента, чтобы он оставался на посту. Вся его семья сказочно разбогатела. Кроме того, на Акаева повлиял пример лидеров соседних государств - в частности, Ислама Каримова и Нурсултана Назарбаева.
На фото: семья Аскара Акаева
Так произошел внутренний слом: из либерала Акаев стал превращаться в автократа. Разумеется, он потерял доверие общества. Свои полномочия он продлевал неоднократно через референдум Первый раз в 1995 году, я был студентом, и тогда все ректоры вузов и руководители госпредприятий открыто «топили» за Акаева», — рассказывает он.
Говоря о президентских выборах в Казахстане, политолог Димаш Альжанов считает, что после 1995 года они перестали быть конкурентными.
«Все изменения законодательства, связанные с выборами и регистрацией кандидатов, использовались как фильтр для того, чтобы не допускать фигуры, способные мобилизовать общество и бросить вызов власти», — отмечает он.
По его мнению, многие сильные оппозиционные казахстанские политики были устранены в свое время.
«Такие фигуры, как Заманбек Нуркадилов, Алтынбек Сарсенбаев, представители движения Демократический выбор Казахстана и другие, представляли угрозу для режима еще до выборов. Поэтому против них применялись различные механизмы давления и ограничения, вплоть до убийства», — считает Альжанов.
С ним согласен Владимир Козлов, который говорит, что в этот список можно отнести и других известных фигур казахстанской политики:
«Сюда можно также включить Мухтара Аблязова, Галымжана Жакиянова и многих других. У каждого из них была своя политическая судьба, но объединяет их одно - они в определенный момент начали восприниматься как самостоятельные политические игроки».
Он также вспоминает президентские выборы 2005 года с участием единого кандидата от оппозиции Жармахана Туякбая.
«Власти воспринимали его достаточно серьезно. Для нейтрализации его кампании использовались весьма жесткие методы. Я хорошо помню ту атмосферу. Тогда были нападения, драки, провокации. Фактически речь шла уже не о политической конкуренции, а о методах, которые скорее напоминали криминальные разборки», — рассказывает он.
По мнению Козлова, именно после выборов 2005 года власть окончательно изменила подход к потенциальным конкурентам:
«С каждым последующим электоральным циклом власть все больше работала не над победой на выборах, а над тем, чтобы еще до начала кампании исключить появление сильных кандидатов. Если раньше приходилось бороться с уже известными политиками, обладающими поддержкой общества, то позже система стала устранять потенциальных конкурентов еще на дальних подступах», — считает политик.
Казахстанская власть очень быстро научилась работать на «опережение». Если в 1990-е и в начале 2000-х ей приходилось бороться с уже сформировавшимися лидерами, то позже система стала работать на упреждение.
Между тем, в марте того же 2005 года Кыргызстан охватили протесты, а 24 марта с двух сторон Бишкека на центральную площадь Ала-Тоо двинулись многотысячные колонны, одну возглавлял Алмазбек Атамбаев, другую Темир Сариев. В первых рядах шли лидеры оппозиции. Люди несли тюльпаны, планируя мирный пикет с требованием отмены итогов выборов.
Детонатором этих событий стали парламентские выборы в феврале того же года. Кыргызские власти включили админресурс ради победы пропрезидентской партии «Алга Кыргызстан» и детей Акаева - Айдара и Бермет. Ради победы Бермет в Бишкеке цинично сняли с гонки тяжеловеса дипломатии Розу Отунбаеву.
Клара Сооронкулова, работавшая тогда в КНУ, вспоминает:
«Помню, как нас под угрозой увольнения заставляли вбрасывать бюллетени. Я видела, как деканы и замдеканов практически всех факультетов открыто занимались этими вбросами. Мы должны были также обеспечить явку студентов, но в воскресный день ребята разъезжались по домам...Ни о какой „огромной любви избирателей“ там и речи не шло — это была чистая фальсификация».
Полностью интервью с Кларой Сооронкуловой смотрите по ссылке: «ДОЛГО ПОДАВЛЯТЬ СВОБОДУ НЕ ПОЛУЧИТСЯ»
По мнению кыргызских экспертов, в «Тюльпановой революции» тогда участвовали несколько сил: демократическое движение молодежи “Кель-Кель” и финансируемая США коалиция “За демократию и гражданское общество” под руководством Эдиля Байсалова, осуществляющая мониторинг выборов, объединенная оппозиция (Отунбаева, Текебаев, Атамбаев, Сариев, Бекназаров, Кулов), криминал (лидер ОПГ Рысбек Акматбаев открыто признавал, что его бойцы «усадили Бакиева в кресло», которого позже застрелят) и клан Бакиевых.
До сих пор нет однозначной оценки, были ли эти события истинно народной революцией или госпереворотом.
«Это был мощный народный протест против засилья семейственности и против детей Акаева, которых продвигали в Жогорку Кенеш. В то время оказывалось жесткое давление на парламент, чтобы укрепить личную власть президента. События 2005 года можно назвать народной революцией, поскольку около 70% населения были глубоко недовольны режимом и просто устали от Акаева», - говорит Алмаз Тажибай.
«Тюльпановая революция» показала силу гражданского сопротивления, но из-за отсутствия независимых институтов плодами восстания воспользовался еще более жестокий семейно-клановый режим Бакиевых, который пришел к власти.
А в Казахстане любой политик, обладающий серьезными амбициями, общественной поддержкой или собственным центром влияния, рано или поздно устранялся разными методами. Одни оказывались в эмиграции, другие — в тюрьме, третьи погибали при странных обстоятельствах.
«Суперхан», Временное правительство и приход Алмазбека Атамбаева
Примерно в 2009-2010 годах в Казахстане все чаще стали обсуждать, каким образом будет происходить передача власти после ухода Нурсултана Назарбаева. Тогда в экспертном сообществе пошли разговоры о некоем проекте «Суперхан», впервые о нем рассказал в своей книге «Крестный тесть» бывший зять экс-президента Назарбаева покойный Рахат Алиев. По его словам, план предусматривал семейный транзит власти и якобы Назарбаев хотел передать власть своему сыну.
На фото: президент Казахстана Нурсултан Назарбаев
Владимир Козлов признает, что вокруг этой темы всегда существовало огромное количество слухов и противоречивой информации.
«Идея была в том, чтобы Назарбаев, уходя с поста президента, на самом деле никуда не уходит. Нужно было подготовить политическую систему таким образом, чтобы сохранить за собой максимальное количество рычагов влияния и возможность контролировать происходящие процессы уже после формальной передачи власти», — говорит он.
По мнению политика, такая логика характерна для большинства авторитарных режимов, где вся система управления строится вокруг одной личности.
«Назарбаев никогда особенно не доверял людям. В этом он мало отличался от многих других авторитарных лидеров. История показывает, что к концу своего правления такие руководители практически не имеют настоящих друзей и не доверяют даже ближайшему окружению. Они прекрасно понимают, что их власть держится исключительно на их собственном политическом и физическом присутствии, — объясняет Козлов. — Поэтому возникает естественное желание создать такую систему, которая позволит сохранить контроль даже после ухода с официальной должности. Именно этим, на мой взгляд, и объясняются многие политические реформы и институциональные изменения, которые происходили в Казахстане в последние годы правления Назарбаева».
Пока в Казахстане устранялись политические конкуренты, шли подковерные игры, строились различные конспирологические теории по транзиту власти и преемнику Назарбаева, в соседнем Кыргызстане назревала еще одна революция.
«Примерно до 2007 года у людей еще теплилась надежда, что Бакиев повернется лицом к народу. Однако он быстро начал выстраивать политику по укреплению собственного семейного клана, предоставив родственникам огромные преференции на правах «победителей». Независимых политиков клан Бакиевых «приводил в чувство» жестокими методами — запугивали, калечили, а самых несговорчивых просто устраняли.
В Кыргызстане уже сложилась классическая закономерность: когда новый лидер приходит к власти, люди авансом ждут перемен года три. После этого становится очевидно, что он ничем не отличается от предшественников, и элиты начинают выражать открытое недовольство. В этот раз главной причиной возмущения граждан стало жесткое семейно-авторитарное правление», — рассказывает Алмаз Тажибай.
Правление Бакиева становилось все более авторитарным, а экономическая ситуация в стране оставляла желать лучшего. Сохранялся низкий уровень жизни и высокий уровень коррупции, цены на коммунальные услуги резко выросли почти в два раза.
Весной 2010 года оппозиция во главе с Розой Отунбаевой выдвинула ряд требований к правительству, в том числе отменить повышение цен на электричество и тепло, освободить политических заключенных и осужденных оппонентов власти и другие. Срок исполнения требований - 24 марта.
Но требования выполнены не были. 6 апреля в разных регионах Кыргызстана начались народные курултаи оппозиции. В городе Талас началось жестокое подавление народных митингов. В ночь с 6 на 7 апреля спецслужбы арестовали в Бишкеке большинство лидеров оппозиции: Алмазбека Атамбаева, Темира Сариева, Кенешбека Душебаева, Омурбека Текебаева и др. На свободе оставалась Роза Отунбаева, местонахождение которой скрывалось.
7 апреля волнения перекинулись на Бишкек. Многотысячная толпа сторонников оппозиции собралась на центральной площади в Бишкеке. Начался расстрел демонстрантов. Разъяренная толпа начала штурм. Было разгромлено здание Дома правительства и подожжено здание Генеральной прокуратуры. Митингующие захватили здание телецентра и начался «прямой эфир». Бывший спикер парламента Омурбек Текебаев заявил, что власть полностью перешла в руки народа.
Около 8 часов вечера Курманбек Бакиев покинул здание Дома правительства и бежал из Бишкека в свою резиденцию на юге страны, а затем в Казахстан.
В результате Апрельской революции погибли 89 человек, более 400 получили ранения.
На фото: участники митинга 7 апреля 2010 года в Бишкеке несут раненного человека
К власти пришло Временное правительство (ВП) во главе с Розой Отунбаевой, которая стала первой женщиной-президентом на постсоветском пространстве. Отунбаева была назначена на этот пост по результатам референдума, проведенного летом 2010 года, ее полномочия истекали в декабре следующего года, и она не имела права выставлять свою кандидатуру на президентских выборах.
Наиболее трагической страницей переходного периода Кыргызстана стали межэтнические столкновения на юге страны. Причиной трагедии, по мнению политолога Алмаза Тажибая, стал паралич местной власти и критическая слабость центра, усугубленная отсутствием единого жесткого лидера среди 12 равноправных членов ВП. Политолог считает, что “в разжигании этого конфликта участвовали подготовленные наемники из внешних частных военных компаний. Но чьи конкретно это были структуры, мы не узнаем до тех пор, пока не откроются зарубежные архивы спецслужб”.
На фото: члены Временного правительства, слева-направо: Р. Отунбаева, О.Текебаев, Т. Сариев, И. Исаков
Одной из главных ошибок ВП было то, что не провели жесткую люстрацию бакиевского клана и его функционеров. “Этого сделано не было. Им дали возможность участвовать в парламентских выборах, и они благополучно вернулись в политику через партию «Ата-Журт». Имея такое мощное противодействие в Жогорку Кенеше, Временное правительство просто не смогло радикально перестроить систему», — считает Алмаз Тажибай.
Временное правительство было распущено после принятия новой Конституции и формирования нового состава правительства во главе с Алмазбеком Атамбаевым в декабре 2010 года. В октябре 2011 года Атамбаев был избран президентом Кыргызстана.
Период правления Алмазбека Атамбаева (2011–2017) стал уникальной вехой в истории Кыргызстана. Страна впервые зафиксировала прецедент мирной передачи власти. Однако эта эпоха заложила глубокие системные мины, взорвавшиеся сразу после завершения его шестилетнего срока. Правление Атамбаева запомнилось как масштабными инфраструктурными прорывами, так и громкими коррупционными скандалами.
«Как и при предыдущих президентах, вся государственная система оставалась зацикленной на конкретных персоналиях. Власть была глубоко персонифицированной, а институты не развивались. Главный из них — независимый суд — так и не был создан», - отмечает Клара Сооронкулова.
По словам Алмаза Тажибая, главная ошибка Атамбаева в том, что он так и не построил устойчивую политическую систему.
«Он не обеспечил независимость ключевых государственных институтов и не реформировал выборный процесс. Это, к слову, системная ошибка абсолютно всех наших президентов — они не строят систему. Сильный лидер, за спиной которого нет сильных независимых институтов, неизбежно роет себе яму. Атамбаев не создал институциональных механизмов, которые в будущем могли бы защитить в том числе его самого. Были громкие декларации реформировать судейский корпус, но реальная судебная реформа провалилась. Напротив, он замкнул все ветви власти на себя — и парламент, и министров, и суды», — говорит он.
Между тем, в апреле того же 2011 года в Казахстане вновь прошли внеочередные выборы. На тех выборах свои кандидатуры выдвинули аж 22 кандидата. Среди них, Амантай кажи Асылбек, Уалихан Кайсаров, Салим Отен и другие.
Только 11 человек получили право на сбор подписей в свою поддержку, однако сделать это смогли только четыре кандидата — Нурсултан Назарбаев, Гани Касымов от Партии патриотов Казахстана, Жамбыл Ахметбеков от Коммунистической народной партии и эколог Мэлс Елеусизов.
Оппозиционные партии призвали к бойкоту выборов и отказались выдвигать своих кандидатов.
В итоге на состоявшихся 3 апреля выборах, по официальным данным, приняли участие 89,98% казахстанцев, а Назарбаев набрал 95,55% голосов.
16 декабре того же 2011 года в Казахстане произошли Жанаозенские события, которые стали стали одним из самых трагических эпизодов в новейшей истории страны. Трудовой конфликт нефтяников с работодателями перерос в протест, который в конечном итоге завершился кровопролитием, жертвами и политическими последствиями.
На фото: полицейские в Жанаозене разгоняют митингующих.
Полицейские открыли огонь по митингующим нефтяникам и жителям города. По официальным данным погибло 17 человек, более 100 были ранены, однако правозащитники и политики считают, что жертв могло быть гораздо больше.
Казахстанский политик Владимир Козлов, который не раз посещал митинги нефтяников и был осужден после этих событий на 7 лет, вспоминая их, говорит, что Жанаозен для него глубоко личная тема.
«Никогда не смогу забыть Жанаозен. Эти события слишком серьезно коснулись моей собственной судьбы, чтобы воспринимать их как просто один из политических эпизодов в истории страны», — говорит он.
По его словам, эти события продемонстрировали, насколько тесно в авторитарном государстве могут переплетаться социальные протесты, внутриполитическая борьба элит и вопросы сохранения власти.
«На мой взгляд, за дальнейшей эскалацией событий стоял Аслан Мусин, тогда он был руководителем АП и считался одним из самых влиятельных людей в стране. Он прекрасно знал западный Казахстан, хорошо ориентировался в местных элитах. У него были собственные амбиции, понимание политических процессов и, как мне кажется, собственные интересы в происходящем.
Когда начались серьезные попытки разобраться в том, что произошло на самом деле, внимание постепенно стало смещаться от нефтяников и оппозиции к людям, которые могли стоять за организацией последующих событий. Именно тогда начались проблемы у самого Мусина. Он потерял свои позиции, утратил значительную часть влияния и фактически оказался вытеснен из политической системы»,— считает Козлов.
Пятый президент и очередные внеочередные выборы
26 апреля 2015 года в Казахстане снова прошли внеочередные президентские выборы, на которых действующий на тот момент президент Нурсултан Назарбаев получил официально 97,75% голосов избирателей.
На фото: президент Казахстана Н. Назарбаев
А перед этим 14 февраля совет Ассамблеи народа Казахстана выступил с обращением, в котором призвал провести досрочные президентские выборы в стране. Основным аргументом было, что в будущем году, когда должны были пройти очередные выборы, нужно сосредоточиться на антикризисных мерах.
Напомним, согласно внесенным ранее изменениям в Конституцию, решение о проведении досрочных выборов может быть принято президентом.
В этой связи политик Владимир Козлов напоминает, что в казахстанской политике долгие годы существовала особая категория политиков - тех, кого общество периодически называло как возможных преемников Назарбаева. Как правило, это были не представители оппозиции, а люди из самой власти.
Одной из самых обсуждаемых фигур на протяжении многих лет был Имангали Тасмагамбетов, занимавший должность генерального секретаря ОДКБ до января 2026 года.
«Был период, когда заметно активизировались региональные элиты. В том числе начали проявляться жузовые и территориальные интересы. Тасмагамбетов был фигурой, которую очень серьезно поддерживал запад Казахстана. И это была не просто симпатия части общества, а действительно сильная политическая опора. Именно поэтому, как мне кажется, у него практически не было шансов стать президентом при Назарбаеве. Борьба велась не только против оппозиции, но и внутри самой системы власти», — отмечает Козлов.
Тем временем в Кыргызстане, в 2017 году лучший друг Алмазбека Атамбаева – экс-премьер Сооронбай Жээнбеков становится пятым президентом Кыргызстана. На выборах 15 октября он одержит победу, набрав 54,22% голосов.
На фото: два друга, слева С. Жээнбеков, справа А. Атамбаев.
Это была формальная передача власти, которая приведет в дальнейшем к фиаско. Жээнбеков откажется быть номинальной фигурой и между вчерашними друзьями начнется «война», которая закончится штурмом резиденции в Кой-Таше и тюремным сроком для Атамбаева.
«Алмазбек Шаршенович слепо положился на личную преданность друга. Произошли естественные для политики вещи. Когда человек приходит на высший пост, за ним неизбежно встает его собственный клан... И сидеть тихой фигурой никто не будет. Большая власть в принципе не предполагает ни искренней дружбы, ни родства, ни морали», — комментирует эти события Клара Сооронкулова.
Третья революция и второй президент
В марте 2019 года президент Казахстана Нурсултан Назарбаев заявит о добровольном уходе и передаче власти своему преемнику — спикеру сената Касым-Жомарту Токаеву, что станет неожиданностью для казахстанского общества и неким всплеском политической жизни. В июне 2019 года пройдут президентские выборы, где Токаев по официальным данным наберет больше 70 % голосов. Так в Казахстане спустя 28 лет после независимости появится второй по счету президент.
На фото: слева Касым-Жомарт Токаев, справа Нурсултан Назарбаев.
«Формально власть была передана Токаеву, но фактически значительная часть политических и экономических ресурсов оставалась под контролем людей, связанных с первым президентом. Это создавало ситуацию двоевластия, которая рано или поздно должна была привести к серьезному конфликту интересов», — говорит Владимир Козлов, комментируя этот транзит.
В свою очередь Димаш Альжанов отмечает, что тогда многие изменения подавались как демократизация, хотя в действительности преследовали другую цель.
«Часть полномочий была снята с президента и это подавалось как демократизация. Но за этим стоял интерес Назарбаева обеспечить собственную безопасность после передачи власти и ограничить возможности будущего президента самостоятельно контролировать силовой блок», — отмечает политолог.
Тем временем в Кыргызстане 5 октября 2020 года после объявления результатов парламентских выборов начались массовые протесты, которые переросли в беспорядки и штурм здания парламента. Около тысячи человек были ранены при разгоне протестов силовиками, один человек погиб. После двухнедельных протестов последовала сначала отставка президента Сооронбая Жээнбекова, затем смена власти, избрание президентом Садыра Жапарова и принятие в Кыргызстане новой Конституции.
Эти события кыргызские эксперты оценивают как сложный двухэтапный процесс, где искренний народный порыв перерос в госпереворот и управляемый хаос, в ходе которого Садыр Жапаров и Камчыбек Ташиев грамотно оседлали протест, доказав политической элите, что они — реальная сила, и полностью перехватили рычаги управления.
На фото: два друга, слева К.Ташиев, справа С. Жапаров.
По мнению Алмаза Тажибая, катализатором протеста стало абсолютно бездарное управление команды Жээнбекова в разгар пандемии коронавируса
«Коронавирус повлек массовые смертельные исходы и нанес глубокую психологическую травму обществу. Последней каплей послужили грубейшие фальсификации и циничное включение адмресурса на парламентских выборах», — говорит он.
Непосредственная участница тех событий Клара Сооронкулова, сегодня приходит к такому выводу:
«Сегодня честный ответ на вопрос, революция это или переворот, автоматически влечет за собой риски уголовного преследования, поэтому подробно я отвечу на него лет через десять. Но очевидно, что более шустрые, опытные и организованные силы сумели быстро сориентироваться и использовать ситуацию в своих интересах».
10 января 2021 году в Кыргызстане прошли досрочные выборы, президентом стал Садыр Жапаров, который окончательно легитимизировал свою власть.
Оценивая правление нынешнего президента Садыра Жапарова, при котором страна сильно откатилась назад от демократических ценностей, экс-судья отмечает, что он преследовал изначально такую цель.
«Мы узнали его как смелого политика именно с парламентской трибуны, которая сыграла огромную роль в его политической карьере. Но ещё в 2015 году он показывал мне свой проект Конституции, и она носила характер жесткой единоличной президентской власти. Поэтому утверждать, будто Жапаров изначально был убежденным демократом, а затем внезапно переродился в жесткого автократа, я бы не стала», — говорит Сооронкулова.
Анализируя геополитическое влияние, Сооронкулова признает, что хотя стремительный приход Жапарова к власти в 2020 году стал для Кремля неожиданностью, позже усилилась зависимость республики от России.
«Под воздействием масштабной пропаганды значительная часть общества сегодня даже могла бы одобрительно отнестись к гипотетическому отказу от независимости в пользу России», — считает эксперт.
Между тем в январе 2022 году в Казахстане произошли трагические события — массовые протесты начавшиеся на западе страны, после резкого подорожания газа перекинулись в другие регионы. Самые многочисленные акции прошли в Алматы, президент Токаев отдает приказ стрелять на поражение, итог – по официальным погибает 238 человек.
Кантарские события 2022 года стали самым масштабным политическим кризисом в истории независимого Казахстана. Несмотря на многочисленные расследования, официальные заявления и судебные процессы, общество до сих пор не имеет однозначного ответа на вопрос о том, что именно тогда произошло.
На фото: участники митинга в Алматы в январе 2022 года.
По мнению Владимира Козлова, в основе событий действительно лежал реальный общественный протест, однако впоследствии ситуация стала развиваться по иному сценарию.
«Январские события очень напоминают жанаозенские. Это был настоящий протест, который возник не по чьему-то приказу, а как реакция общества на накопившиеся проблемы. Но затем произошло то, что уже неоднократно случалось в истории Казахстана: возникли силы, которые попытались использовать этот протест в своих собственных интересах. Это была попытка окружения Назарбаева перехватить власть», — говорит политик.
Он также вспоминает о введении в страну сил ОДКБ и роли России в урегулировании ситуации.
«Это буквально за считанные недели до полномасштабного вторжения России в Украину. Многие элементы сценария выглядели очень похожими. Поэтому я считаю, что январские события необходимо рассматривать не только через призму внутренней казахстанской политики, но и в более широком региональном контексте»,— подчеркивает политик.
По мнению Димаша Альжанова, именно Кантар продемонстрировал уязвимость любой авторитарной модели транзита власти.
«Передача власти — одно из самых слабых мест авторитарной системы. Она не основана на выборах и участии общества, поэтому всегда связана с высокими рисками. Нельзя предусмотреть, как поведет себя общество и власть в период кризиса. Нельзя заранее просчитать все конфликты внутри элит. Ведь проблемы, накопившиеся в годы правления Назарбаева перешли к его преемнику», — говорит политолог.
В ноябре 2022 года в Казахстане прошли снова внеочередные выборы Токаев переизбран президентом с результатом в 81,31% голосов. После выборов он обещал политические реформы и кардинальные изменения, однако дальнейшие его действия покажут, что этого не произойдет.
Сегодня президент Токаев строит «новый» Казахстан, в 2026 году в стране приняли новую Конституцию и создали новую политическую партию. Однако все эти инициативы на пользу лишь самой власти.
Два пути — один итог: авторитаризм
За 35 лет независимости Казахстан и Кыргызстан на пути легитимизации и укрепления власти прошли через абсолютно разные сценарии. Если в первом случае это была «цементная» стабильность, подкрепленная богатыми ресурсами, то во втором — три «революции», опиравшиеся как на народные протесты, так и на криминальные силы.
Но разные пути в обеих республиках привели к одному — укреплению авторитаризма, уничтожению демократических институтов и подавлению гражданского общества.
«Сегодня мы видим, что методы власти во многом остаются теми же, что и при Назарбаеве. Система стала действовать еще более превентивно. Если раньше власти приходилось бороться с уже сформировавшимися политическими фигурами, то теперь она старается не допустить их появления вообще. Речь идет о том, чтобы устранять потенциальные угрозы еще в самом начале их политического пути», — заключает казахстанский политик Владимир Козлов.
С ним согласен кыргызский политолог Алмаз Тажибай:
«Развитого гражданского общества у нас, к сожалению, нет. В стране дефицит институтов, способных системно формировать главную ценность - верховенство закона. Политтехнологи на каждых новых выборах будут пытаться продать нам очередного кандидата-мессию, какого «мир еще не видывал».
По словам его казахстанского коллеги, вопрос сменяемости власти остается одним из главных вызовов для Казахстана спустя 35 лет после обретения независимости.
«Передача власти не должна зависеть от договоренностей внутри элит. Она должна опираться на понятные и прозрачные механизмы, в которых участвует общество. Только тогда можно говорить о реальной политической модернизации страны», — говорит Димаш Альжанов.
Оценивая 35-летний кыргызский опыт смены властей, Клара Сооронкулова напоминает исторический пример Франции, которой потребовались столетия, кровавые революции, диктатуры и гильотины, чтобы ценности свободы органично вросли в генетическую память граждан.
Материал подготовлен Назирой Даримбет, Юлией Козловой (Казахстан) и Лейлой Саралаевой (Кыргызстан).
Автор обложки и инфографики Даниэль Оселедко (Кыргызстан)